На главную страницу
Новости
Объявления
План работы
Семинары и ЛИТО
Литературные премии и фестивали
Писатели Санкт-Петербурга
Клуб «Книги и кофе»

  Архив материалов сайта
Форум сайта
Обратная связь
 
 

 

 


Сергей Бердников

 

Сергей Бердников

Бердников Сергей Леонидович

     Родился в 1937 году в Ленинграде. В 1960 году окончил физический факультет Педагогического института им. Герцена. В 1961 - 1962 годах преподавал физику и высшую математику в Ленинградском металлургическом техникуме. В 1962 году перешел на работу в НИИ физики Ленинградского университета. В 1964 году окончил физический факультет Ленинградского университета. Кандидат физико-математических наук. В настоящее время работаю ученым секретарем НИИ физики СПбГУ.
     С 1962 г. по 1980 г. был внештатным корреспондентом многотиражной газеты Петродворцового района. Руководил литературной группой при этой газете. В 1972 году участвовал в работе конференции молодых писателей Северо-Запада. Вел занятия поэтического кружка в студенческом клубе Петродворцового учебно-научного комплекса Санкт-Петербургского университета. Член Дома ученых РАН. Принимал активное участие в работе литературного объединения, которым руководил Г.С. Семенов, а позже Л.В. Мочалов, при Доме ученых. В настоящее время являюсь председателем Литературного клуба Дома ученых.
     Стихи публиковались в многотиражных районных газетах, в коллективных сборниках «Дворцовая набережная» и «Молодой Ленинград», в альманахе, изданном под редакцией Е. Евтушенко «Строфы века», в журнале «Звезда». В 1993 г. выпустил книжку стихов «А меня еще нет…». С 1996 года являюсь членом Союза писателей Санкт-Петербурга. В 2001-м году вышла книжка "Вид из окна".

 

Парад планет

Покинем дом. Нас темнота окатит,
И духоту жилищ отбросив прочь,
Нахлынет с неба мартовская ночь.
В зените Марс. Венера на закате.
Любимая, смотри, во всем охвате
Над нами мир. Витийствуй, иль пророчь,
Но нам судьбы своей не превозмочь, -
В зените Марс, Венера на закате.
До вечера безумная весна
Беспечную вершила суету,
А ночь напоминаньем о расплате
Нависла, нас с тобой лишая сна.
Два пламени горят сквозь темноту, -
В зените Марс, Венера на закате.

* * *

Дом засыпает, - слеп и глух,
скрипит дверьми,
звенит ключами, воняет кошками и щами
и прячет в темной нише двух
неприкаянных,
не кстати
лифт мимо вверх,
щелчки,
огни,
дверь грохнула …
и вновь они
впадают в обморок объятий …
в подвале капает вода,
шипит контакт под гайкой ржавой,
искрит,
бросает блик кровавый …
Гори, гори, моя звезда

* * *

Там по желтой,
рябой,
безоконной стене,
замыкающей двор,
после третьей глухой
подворотни,
тень
косой полосой
вверх рванулась и не
добежала,
в упор
налетев на карниз.
Надломилась и вниз
соскользнула,
всего-то с полсотни
щербатых
нагих кирпичей
проскочить не успела.
И не важно все было бы
если бы не
тайный сговор
случайных вещей,
если б не
притаился напротив
тот угол мансарды
и забытый кувшин
на слегка приоткрытом окне,
если б голубь
вокруг голубицы своей
не топтался б кругами
и так не картавил надсадно,
если б не
белый холст
и мольберт, в глубине,
и не приступ мигрени,
все б иначе сложилось
и было бы вне
разговоров пустых
об игре светотени …

* * *

Над городом сонным висела луна
и я в беспокойстве очнулся от сна,
за окнами ночь голубая плыла,
дул ветер холодный, поземка мела.

Напротив, по крыше ходили коты,
черны, одиноки, печальны, как ты,
они обходили карнизов края
и были задумчивы. так же как я.

Конечно же, если быть точным во всем, -
был кошкой один, а другой был котом.
По крыше добрались они до конька
и кошка сказала: "Как жизнь не легка."

Потом оглянулась вокруг с высоты
и горько вздохнула при этом, как ты.
А кот: "Не печалься так, радость моя."
Сказал ей вполголоса, так же как я.

И черной своею, большой головой
коснулся ее и шепнул: "Я с тобой."
Но тучей огромной закрылась луна
и стали коты не видны из окна.

А в городе сонном среди темноты
заплакала женщина где-то, как ты,
в тоске безысходной сама не своя...
И где-то мужчина проснулся, как я…

* * *

Я рвал свои черновики
В пустой по-летнему квартире,
Из ящика стола листки
Тащил и рвал их на четыре.
Не глядя, на пол их бросал,
Сминал в безликие комочки,
Сквозняк по комнате катал
Слова и порванные строчки
И кучкой собирал в ногах
Ночные лепетанья …
Не оступиться б второпях
На знаках препинанья …
Там слов уже не разобрать, –
Тире и многоточья …
Так странно днём стихи читать,
Написанные ночью …

* * *

А может быть, так вот и надо:
в горячке пылающий лоб,
и дождь чтоб, и ветер, и чтоб
бежать вдоль чугунной ограды,
следить, как в сумятицу строк,
ложатся шершавые плиты,
как пеной шипя по граниту,
вода замирает у ног.
Безумной стихии навстречу
стихи бормотать, что покой
лишь снится, что злою тоской
набухли промокшие плечи.
Лицо, прикрывая рукой,
всем телом на дождь и на ветер …
Нет, вы этим бредням не верьте,
я выдумал всё, я – другой …
Могли так и Пушкин и Блок
вдоль Мойки спешить через Невский,
с канала к Сенной Достоевский,
наверное, тоже так мог,
а я, улучив лишь минуту,
встав ночью, не видели чтоб, –
к стеклу леденящему лоб, –
смотрю на осеннюю смуту,
но выйти, нарушив покой,
чтоб дверь на весь дом за спиною …
Да что вы! Да бог с ней, с тоскою!
Я как-нибудь так … Я другой …

* * *

В лесу осеннем листья навесу,
легко скользя в лучах косого света,
с рассвета
сбрасывают светлую росу
слепящей искрой солнечного лета.
Просвеченная наискось,
насквозь
видна дождём очищенная чаща.
Как пусто здесь,
стоят деревья врозь, –
вблизи чуть реже,
там – слегка почаще.
Их птицы покидают и с небес
прощальный клёкот их почти не слышен,
и выцветшее небо будто выше
становится,
и сиротеет лес.
я думал от него узнать ответ,
как уберечь себя от мелочной растраты,
как научиться забывать утраты
прошедших лет,
но нет,
напрасно в трепете осин
я так старался уловить измену.
Всё только – измененья,
перемены
и путаница следствий и причин.

* * *

Над городом сонным висела луна,
и я в беспокойстве очнулся от сна,
за окнами ночь голубая плыла,
дул ветер холодный, позёмка мела.
Напротив, по крыше ходили коты,
черны, одиноки, печальны, как ты,
они обходили карнизов края
и были задумчивы, так же как я.
Конечно же, если быть точным во всём, –
был кошкой один, а другой был котом.
По крыше добрались они до конька
и кошка сказала: «Как жизнь не легка»,
Потом оглянулась вокруг с высоты
и горько вздохнула при этом, как ты.
А кот: «Не печалься так, радость моя»,
Сказал ей вполголоса, так же как я.
И чёрной своею, большой головой
коснулся её и шепнул: «Я с тобой».
Но тучей огромной закрылась луна,
и стали коты не видны из окна.
А в городе сонном среди темноты
заплакала женщина где-то, как ты,
в тоске безысходной сама не своя...
И где-то мужчина проснулся, как я...

* * *

Беспомощно снега старанье,
следов заносимых не жаль,
снежинок слепое мельканье
смешно, –
на исходе февраль.
Зима собиралась начаться
Так долго,
что эта метель
бессмысленна,
пусть же ложатся
сугробы на крышу и ель,
пускай заметают дорогу,
калитку
и выступ стены,
теперь-то уж мы,
слава Богу,
дотянем с тобой до весны.
Не страшны щемящие звуки
метели,
прильнувшей к окну …
… какие холодные руки …
… дотянем …
… ну, что ты …
... ну-ну ...

* * *

Так долго ни слуху, ни духу,
Всё лето ни строчки, ни слова …
В окно запылённое муха
всё бьется башкой бестолково.
Так близко, казалось бы выход, –
соседняя рама открыта …
Так пусто, так знойно, так тихо,
Скамейка, ведро и корыто …
Всё кажется, вот и с разгона
пробьётся, но снова и снова …
Так жарко, так тихо, – до звона,
так долго ни строчки, ни слова …


СОБИРАЯ ГРИБЫ

… а я уже на том,
обратном склоне
холма
и ваши голоса мне не слышны.
Вы там ещё, за гребнем, на подъёме,
и вам моей
не потревожить тишины.
Вы там ещё аукаетесь звонко,
Там эхо мечется:
– Ты где?..
– Иди сюда!..
– Вон подберёзовик …
– Смотри, здесь три опёнка …
– Ау!..
За гребнем,
там,
с той стороны Земли
вся ваша суета и перекличка,
а здесь чуть слышно,
как уходит электричка
и кличут
в небе журавли …

* * *

Всё обо всём уже написано давно
и мною и другими рифмачами.
Я лампу погасил, – моё окно
Теперь уже не светится ночами.
И тёмен мокрый куст,
скребущийся в стекло,
стол сиротливо пуст,
и высох старый «Parker»,
бумаги чистый лист
призывно и светло
белеет в темноте, –
нет ни одной помарки.
Что ж,
все пророчества забытого стиха
сбылись,
написанное стало явью,
скребется тёмный куст,
дождь шелестит по гравию,
листок бумаги пуст,
ночь за окном глуха …

* * *

Покинем дом. Нас темнота окатит,
И духоту жилищ, отбросив прочь,
Нахлынет с неба мартовская ночь.
В зените Марс. Венера на закате.
Любимая, смотри, во всем охвате
Над нами мир. Витийствуй, иль пророчь,
Но нам судьбы своей не превозмочь, –
В зените Марс, Венера на закате.
До вечера безумная весна
Беспечную вершила суету,
А ночь напоминаньем о расплате
Настигла, нас с тобой лишая сна.
Два пламени горят сквозь темноту, –
В зените Марс, Венера на закате.


На главную страницу

 

       

 

 

199004, Россия, С-Петербург, наб. Макарова, 10. Метро "Василеостровская"
Тел.: (812)323-52-95 Факс: 323-18-38.
E-mail: