На главную страницу
Новости
Объявления
План работы
Семинары и ЛИТО
Литературные премии и фестивали
Писатели Санкт-Петербурга
Клуб «Книги и кофе»

  Архив материалов сайта
Форум сайта
Обратная связь
 
 

 

 


Тимур Байрамов

Тимур Байрамов

     Родился в городе Ярославле в 1939 году.
     Образование высшее техническое, кандидат технических наук.
     С 1992 года и по настоящее время проживает в Ленинградской области. Работает оператором поселковой котельной.
     Член Союза писателей Санкт-Петербурга.
     Адрес электронной почты: baj@lsi.ru

Официальная страница Тимура Байрамова




ПОГРОМ
(поэма)

Цепочка сумерек постылых,
С ума сводящая кайма,
Не Ариадна ли сама
Тебя блуждающим впотьмах
С усмешкой тайною вручила?
Ее обманчивый клубок
Магнитом манит за собою,
И вот уже глухим забоем
Зияет вход, как ночь глубок...

* * *
Рев, как на стадионе. Людоворот озверелый,
Помешанных гуща,
В черной воронке - что-то белое:
Мечется, спотыкаясь, бегущая:
- Голую!.. Голую гонят!
Стая воронья кружится, кружится,
Окаменела в бессильном ужасе
                             безоружная улица -
Страх замешался на страхе:
И как еще не упала
Танцующая под палками
На асфальтовой плахе?..
Ах, не упала?!
Так, палкой! Ма-а-ло!
И черенком лопату меж ног разодранных!
Лежит. Распята.
И окровавлен холодный одр.
А черным* все мало. Ринулись дальше,
И в двери и окна ломятся, лезут,
И снова, и снова кого-то тащат,
И мокнет, алея, железо.
Померкли дома осколками-гранями,
Каждый дом - раненый,
Каждая улица - крайняя...
-------------------------
*Черные - эпитет, отражающий исключительно цвета одежд по-громщиков.

* * *
Вы видели, как человечье мясо
Сгорает в клубах дыма и смрада,
И корчится тело, в огне приплясывает?..
Вы слышали завыванье громадной
Толпы людоедов, обкуренных вусмерть,
Которых и танками не усмирить?
Вы слышали визг витринных стекол?
В осколках дьявольским калейдоскопом
Дробились костры из машин и шмоток...
Ликуйте, иуды, из тысяч глоток -
Вопли, вопли... Это - ваши,
Кровавым топотом ночь взорвавшие,
По городу волчьими стаями кружат...
Ликуйте, иуды, тешьте души...
Но только запомните черные даты,
Сожженных, поруганных и убогих,
Уже перечитаны кодексов строки,
И ждут, не мигая, зрачки автоматов...

* * *
Рычат и гонят взашей пьяный вой
Колоколов набатные раскаты,
Расплавы витражей, во тьму разъяты,
Исходят раной ножевой.
Поругана, взрывается душа,
Уже не веруя ни в Бога и ни в черта,
Седые стены умирают гордо,
Под языками пламени крошась
И ледяными языками норда.
Распахнутая ночи западня:
Пылает ад, кровавя блики в лицах,
Пирует чернь, не в силах насладиться
Агонией безумства и огня.
А над руинами культю креста упрямо
В кулак сжимает непокорный бог,
Прощай, Баку, на пепелище Храма
Я обрываю памяти клубок...

* * *
Тянет ветер колкий,
Стынет синь осколком
Колбы.
Вопли небо рушат,
Грузным вихрем кружат
Толпы.
Все перемешалось,
Хороводит шабаш,
Шабаш.
У фонтана Дружбы
Расплескало лужи
Грозное веселье - новоселье.
На подносе гостье -
Человечьи кости,
Слопает. Не ахнет.
Изъявила милость,
Ненависть явилась,
И в дома вселились
Страхи...

* * *
Страх. Страх. Страх.
В животе комок. Пустота в ногах.
Тишина холодней, голодней трясины,
Маски, маски: соседи, жена, сын...
Страх. Страх. Страх.
От дверей до окон. Огромный-огромный,
Вдруг на лестнице: та-ра-рах!
Проверяет квартиры патруль погрома.
Страх. Страх. Страх.
Беззащитно распахнуты призраки-стены,
Двери - вовсе не двери, зыбкие тени...
Сжался мир. Черно-белый квадратик. Плаха.
Страх. Страх. Страх...

* * *
А.Черняховскому

Если вдруг ходуном заколотится дверь,
И вопьется в виски ржавый иней седин,
Дорогая поверь:
Я умру не один. Я умру не один.
Я готов. Я магический круг очерчу,
Первый ступит - и факелом вскинется вой,
И тогда не помочь твоему палачу
Ни молитвой святой, ни водою живой.
Я готов. Ожиданье висит на плече
Как прилипшая к ране каемка бинта,
Расползается зыбким и зябким ничем
Пустота, нервным тиком секунд налита.
Ни надежды. Ни пятнышка света в ночи,
Только души умерших, мерцают, скорбя,
И покуда враждебная темень молчит,
Я к последнему шагу готовлю себя...

* * *
Я убит. Мой путь - на Божий Суд,
Встань, отец, открой глаза потухшие -
Матерей простреленные души
Непослушных сыновей зовут.
Я убит. И тучи воронья
Смерть, трубя,
                    на смрадный пир скликает,
Встань, отец, раздвинь сырые камни,
Оседлай горячего коня.
Проскачи, над площадью паря,
Где кроваво пенятся гвоздики,
И - на ощупь, без поводыря,
Мечется народ, от боли дикий.

Распахни небес святое знамя
Над безумьем сбившихся с пути,
Отведи от мира, отведи
Газавата черное цунами.

* * *
Не слышно птиц. Сама Весна не хочет
Ступать по обесчещенной земле,
И не стучат в ороговелых почках
Листы окоченелых тополей.
Крадется март неслышно, оробело,
Трава истерзана царапинками инея,
О, до чего ж ты дожил, город белый
На желтом берегу у моря синего!
Зачем ладони площадей твоих
Не сжались в кулаки, сминая нечисть,
И в сердце страх грабителем проник,
И сгорбились опущенные плечи?..
Под вечер затаились взаперти,
И, вглядываясь в уличную темень
Из плена зачарованных квартир,
Заложники улавливают тени.
Налипли маски ватные на стекла,
В провалах глаз заиндевелый страх,
Еще зола алеет, не поблекла -
На смрадных издыхающих кострах.
Сжимает вечер автомат на взводе,
На перекрестках замерли посты,
И тишина кладбищенская бродит
По площадям и улицам пустым...

* * *
Сломленный, истерзанный погромами,
День уполз за город и потух,
Фонари пожарами багровыми
Прожигают вечера фату.
Потеснен к земле, как прессом, тучами,
Дождь развесил занавеси рваные,
В темноте ворочаясь измученно,
Город-зверь зализывает раны.
Как бродяги без роду, без племени,
Сбились в кучки, не сойти б с ума, -
Затаили ужас, смотрят в темень
Выбитыми окнами дома...

* * *
Сгустилась ночь, тревожна и пронзительна,
В холодный траур город облекла,
Невидимые ангелы-спасители
Раскрыли парашютов купола.
Порывы норда не слышны, заглушены,
Над крышами "Антеев" грузный гул,
Десантники, расплескивая лужи,
Срывают автоматы на бегу.
Еще вопят, беснуясь, толпы бешеных,
От крови пролитой осатанев,
Но близок лязг зеленых бэ-эм-пэ-шек
С парнями в хаки на крутой броне.
Еще ни кровь, ни слезы не осушены,
Но время надвое секунды рассекут:
Десантники, расплескивая лужи,
Срывают автоматы на бегу...

* * *
Мне перекресток наш милей,
                              когда пустынен,
Когда над кронами - покой,
Прохожих редких след неслышно стынет,
И забывается легко.
Мне так легко, когда не слышу ропота
Встревоженных асфальтовых полей
И небо растекается сиропом
По частоколу тополей.
Над городом, как лотос, - тишина,
Лишь редко прокричит состав далеко,
Дома усталые прикрыли веки окон,
Ушедшего еще не осознав...

ЭПИЛОГ
В озябшем парке в глубине аллеи,
Где тополя костлявы и голы,
Фонарь лампадой одинокой тлеет,
Туманной порослью оплыл.
Поклоны бьют во тьму под ветром колким,
Взывают Богу шепотком глухим,
Стараясь, как старухи-богомолки
Чужие чьи-то замолить грехи,
Деревья, руки-ветви воздевая,
Сметают с неба лунное бельмо,
И плачет, плачет туча дождевая
Над каменными плитами домов...
            Сумгаит, 28 февраля - 3 марта 1988



Из сборника "СТРОФЫ"

Когда вещунья напророчит
Ненастья час,
И, сквозняками просочась
В бессонье ночи,
Остудит тайники души
Холодной болью,
Не забывай, что Бог - с тобою
И не ропщи;
Огонь в камине разожги,
Подбрось щепы,
За окнами давно - ни зги,
Дома слепы
И чаша терпкого вина
Еще полна...

* * *
Недолгий век старушке-ночи
Часы, протяжно простонав,
Пробили, и, увы, она,
Ветшалая,- на час короче.
Камин дымками затянул
Поленца, тронутые пеплом,
Темнеет сонно и ослепло
Навстречу смутному окну;
И не успеть наверняка
За этой ночью колдовскою,
Устало тянется рука
Поставить прочерк, как печать,
И незаконченной строкою
Рассвет стремительный встречать...



Из написанного в последнее время

* * *
Я - с тобой, моя хорошая,
В доме дряхлом... Я - с тобой...
За окном пороши крошево -
Поволокой голубой.
День, едва успел наладиться,
Как от сумерек ослеп;
У березок искры в платьицах,
Подступая, гасит креп.
По стеклу сползает кашица
Снега, смятого дождем...
Скрипнет дверь, и нам покажется,
Будто мы кого-то ждем...

* * *
В глуши, вдали от городской
Привычной сути, -
Другая жизнь, иные люди;
И скука, и - "за упокой"
Ветров гнусавых...
Боже мой,
Как часто хочется домой
За отчужденный окаем
Холодной чаши небосвода,
Туда, где прежнее мое
Еще, быть может, помнит кто-то...

* * *
По ноябрю, под укорот деньков
Деревня поскучнела, стала тише;
Чуть слышно прозвенят, стекая с крыши,
Витые пряди снежных ручейков.
Смущая горизонт, забаловал
Студеный ветерок, и - непогода
На бесконечно долгие полгода,
И плен снегов, и сумерек обвал.
На улочке, прощально промерцав,
Погас фонарь... Метелица прилежно,
За строчкой строчка, - шалей наплела...
................
Смотрю в окно, но в зеркале стекла
Наброском смутным по штриховке снежной
Лишь отраженье бледного лица...

* * *
Подтрачены сугробов закрома,
И выси непривычно синеоки;
Уже не правит, а, себе сама
Изрядно надоевшая, зима
Домучивает заданные сроки.
Просушивают рыжие бока
Явленные проплешины проталин,
В их лоне зашептались, зароптали
Невидимые травы... А, пока,…
Пока февраль навостривает лыжи,
И ветерки, смеясь, сосульки жгут,
Не ждут березы: рощицы - в соку;
И, кажется, прильни к стволу, и гул
Проснувшегося дерева услышишь...

* * *
То ли выдохнул легко
Ветерок игривый,
То ль тряхнул лихой Гнедко
Белопенной гривой,
Только по лугу - волны
Пляска верховая,
Одуванчиков хмельных
Шляпки оббивая,
Позабавилась травой...
Синеву опутав,
Потянулись бечевой
Блестки парашютов;
Их предел - зеленый плед
Дальнего покоса...
- Дай вам Бог… - прошепчет вслед
Старая береза...

* * *
У церквы, в колодце - святая вода,
Светла, как росинка, медова и пряна,
Не та, что, мутнея, бежит из-под крана...
У церквы, в колодце - святая вода.
Когда, - не припомнят седые века, -
Паломник в пути, предначертанном свыше,
Прилег отдохнуть и внезапно услышал
Веселую, звонкую песнь родника.
И светлый источник отрыть угадал,
И храм заложить, поклониться святыне,
И... чудо свершилось: с тех пор и поныне -
У церквы, в колодце святая вода...

САНТЕХНИКИ
Кем ни попадя, обруганы,
Ветром северным отструганы,
В грязных ватниках, кирзухе -
Вечно пьяная братва;
Их удел от время оно:
Чарка злого самогона,
Ломтик сала на краюхе
И чумная голова,
И клеймо "второго сорта",
И начальник, злее черта,
Мельтешит и суетится
И мерещится везде;
А еще зима вполгода,
И, погода, непогода, -
По колодцам копошиться,
Чуть не по уши, в воде...

* * *
Не округ ли да около,
Непросветна и зла,
Ненасытная оголодь
По дворам побрела.

Расползается смутой
Обмороки немой,
И скребется к кому-то,
И грозится сумой.

Призамрет, точно мешкая,
И, обманно легки,
У калитки - усмешкою
Затаятся силки.

Где гостить, не неволится -
Выбирает сама...
И смолкают околицы.
И ветшают дома...

* * *
Когда за окнами безлюдно и темно
И гул котлов особенно навязчив,
И блик светильника, невнятно обозначив
Скольженье труб в тенетах эстакад
Котельной чадной, чахнет под стеной
В пыли и копоти,… листаю наугад
Усталой памяти заветные страницы...

И, оживая, - лица, лица, лица
Друзей, увы, оставшихся в былом,
В мою обитель светлой вереницей
Нисходят:
- Здравствуй,
                    ас-салам,
                                        шалом...
Я, их встречая, тороплюсь с ответом,
Мы - снова вместе, вместе,… и на том
Конце сознанья мимолетно ведом
Блаженный миг ночного полубреда
И пир души в содружестве святом...

* * *
Брел Иисус, сгибаясь под Крестом,
Брел, едва передвигая ноги,
О каменья выбитой дороги
Спотыкаясь...
В мареве густом
Пыли взбитой, поджигая пики,
Вспыхивали солнечные блики,
Нехотя покрикивал конвой.
Над землей, от пала неживой,
Разрасталось раскаленным шаром
Солнце, отекающее жаром...
Ах, какой сегодня тошный зной!
Выдохами, смрадный и чумной,
Колыхался ропот, и, слепа
В злобе черной, отвергая милость
И Голгофу торопя, томилась
Ожиданьем зрелища, толпа.

Ах, какой сегодня тошный зной!
Неужели, это все - со мной?..
Тяжек Крест, горит чело в терновых
Неустанно жалящих оковах,
И болят израненные ноги...
..............
По каменьям выбитой дороги
Брел Спаситель, паствою гоним.
И кружили вороны над ним...

* * *
Скоро май, и за речкою в рощице.
Чуть зарею рассвет заполощется,
Ветерок разбежится резвей,
В кронах легких простонет жалейкою,…
И проснется, и в марево клейкое
Впишет первую трель соловей...
И, хмельным ожиданьем успеха
Переполнен, замолкнет... И эхо
Заторопится вдаль, подхватив
На мажоре оборванной ноты
Торжеством благовестия оды -
Долгожданного лета мотив...

* * *
Нам девятого мая - сидеть за столом,
Пить холодную водку, хрустеть огурцами,
Вспоминать о Победе, добытой отцами
В не таком уже, право, далеком - былом.
И за прочными стенами мирного крова
Всем, кого, прикоснувшись, война обожгла,
Не дадут позабыть о године суровой -
"Фронтовые" под теплой осьмушкой ржаного
И пустующий стул в изголовье стола...


На главную страницу

 

       

 

 

199004, Россия, С-Петербург, наб. Макарова, 10. Метро "Василеостровская"
Тел.: (812)323-52-95 Факс: 323-18-38.
E-mail: