На главную страницу
Новости
Объявления
План работы
Семинары и ЛИТО
Литературные премии и фестивали
Писатели Санкт-Петербурга
Клуб «Книги и кофе»

  Архив материалов сайта
Форум сайта
Обратная связь
 
 

 

 


Татьяна Алферова

 

Татьяна Алферова

Автобиография

     Биография – обычная: технический ВУЗ (ЛИИЖТ), различные ЛИТО, несколько лет работы по специальности, сменившиеся режимом «сутки через трое» Занималась также редактированием художественной и технической литературы. В настоящее время работаю в Центре современной литературы и книги на Васильевском и периодически веду на радио «Россия» рубрику «Петербургский наблюдатель». Живу в Петербурге. Выпустила четыре книги стихов и книгу прозы. По повести «Неомифологический словарь» поставлен радиоспектакль. Публиковалась в коллективных сборниках, сетевых альманахах, журналах «Нева», «Звезда», «Полдень. ХХ1 век» и др. С 1996 г. провожу заседания «Пенсил-клуба», при попеременном давлении и попустительстве прочих членов. Член Союза писателей С.П-б, секретарь бюро секции поэзии, куратор литературных программ ЦСЛиК.

Т. Алферова

ПОЭТ (РЕМБО)

За твой последний стих
             и за простой мотив:
он гонит из угла, где прошлое живет,
чтоб нищим умирать, о золоте забыв,
что в поясе хранил, впивавшемся в живот.

За путь - забудь любовь,
             забудь малютку речь,
которая тебя над временем несла,
за новые грехи, как хриплая картечь,
исчиркавшие плоть следами без числа.

За право изменить
             себе или себя,
За то, что не дошел, за дыры в корабле
пустеющий стакан, давясь в бреду, сипя,
допей еще за то, что не предать земле.

СПЕКТАКЛЬ

1.

Я за кулисами подслушивала в Праге,
я знаю декорации Парижа,
я видела просцениум Ассизи,
но сам спектакль – ни разу, никогда,
пусть, туристической исполнившись отваги,
себе шептала в городах: - Бери же!
но капельдинеры навязчиво косились,
и действо испарялось, как вода.
Не подглядеть – хотя бы и пролога,
покуда сам не озадачен ролью.
У городов нет зрительного зала,
ряды балконов не введут в обман,
ведь пьесы пишут раньше, чем с порога,
их с потолка берут, их варят с солью,
с приправою домашнего скандала,
от гостя пряча в потайной карман.

В моем же городе в метро и вдоль канала –
повсюду указательные знаки,
сплошные режиссерские отметки,
и в пьесе план отсутствует второй.
Отображение твое волна качала,
и на Васильевском – твоей Итаке –
барахтался в координатной сетке
твой недогероический герой.
Тебе буксир с Невы сигналил басом,
тебе Ростральные колонны розовели,
тебе чинился Лейтенанта Шмидта,
тобой используемый в общем редко, мост.
Тебе кружили яхты левым галсом,
тебе сверкали влажные тоннели,
тебе Мечети голубела митра,
и Петропавловка вставала в полный рост.

А бедный гость – скупой венецианец,
любезный парижанин – кто угодно,
пытается под сводом белой ночи
на сцене сделать маленький шажок,
не вписываясь в твой чудесный танец,
проскакивая, как затакт, сам город,
и сфинксы щурят каменные очи,
сворачивая действо, как флажок.

2.

Любовь не ходит по проспектам Петербурга –
по дачкам кукольным крадется, вдоль залива;
в песке, с жестянками от выходных, окурки
ее безумств сгорают торопливо.
Безумства строго рамками объяты:
три месяца, два года – счет конечен,
а дальше, несмотря на рамки даты,
одно и тоже: spleen, по-русски – печень.
Вредны для печени спектакли здешних ларов:
топить в вине любовные обмылки
нас классики учили в кулуарах,
остерегая от деяний пылких,
и ты, антракт в угаре пропуская,
очнешься у бескрайнего буфета.
Что делать с жизнью, если жизнь такая,
что белой ночью не хватает света.
Как, Лиза, ты стояла над Канавкой,
ночь начиналась, а его все нету,
и сердце обращалось внутрь булавкой,
под мостиком предполагая Лету.
Через весну ты забывала тело,
но действо продолжалось шатко-валко:
спектакль все шел, хоть ты и не хотела,
кончалась вечность, словно зажигалка.
Новейшей вечностью командуя сурово,
ты уезжала в Плодив ли, в Сиену,
ища себе то призрачного крова,
то свежих декораций на замену.

3.

Ты за кулисами подслушивала в Праге,
неясный шепот посчитав за правду,
предполагая, что безмерно рада,
но радость отдавала вкусом браги.
И падала чугунная решетка,
и без врагов своих так было жутко,
что хуже этой невеселой шутки
лишь массовая пьяная чечетка,
и города меняя, как перчатки,
вовек не смыть следов водички невской,
добьешься лишь того, что выпить не с кем
и в слове «друг» находишь опечатки.
Я здесь. Не еду в Рим, Чикаго, Дели.
Я признаю бессмысленность потуги
хранить любовь, укрыться от подруги.
Я здесь. Спектакль идет на самом деле.

ПЕРЕВОДНЫЕ КАРТИНКИ

Приход гусар в провинцию. Этюд
изученный по сотне описаний.
Вот, пожилым прелестницам поют
о сладости объятий и лобзаний,
вот занавеску ручка теребит,
супруг дородный дрыхнет на перине.
Наутро у жены усталый вид:
- Где мой кисет? - Мы свату подарили.
- А три бутылки, этих, божоле,
что, тоже свату? - И жена рыдает.
Приход гусар хранится в хрустале
всей женской памяти, а годы за годами
уходят и уводят героинь
переживаний местных и масштабных,
но современный взгляд куда ни кинь,
не модно из огня таскать каштаны.

Военное училище. Окрест
два садоводства, маленький поселок.
К концу сезона женам надоест
пейзаж, застиранный за лето, невеселый.
Курсантики шныряют по садам,
цыганят яблоки у жадных садоводов.
Хозяйка крикнет из окна: - Не дам! -
а после загорюет отчего-то.
В натопленной каморке не уснуть,
перед глазами стриженый затылок.
Ах, если бы курсантика вернуть,
да покормить, покуда не остыла
еда ли, бабья жалость или боль
по молодости без огня, азарта.
Забывшись в третий раз насыплет соль
в кастрюлю с супом, сваренным назавтра.


На главную страницу

 

       

 

 

199004, Россия, С-Петербург, наб. Макарова, 10. Метро "Василеостровская"
Тел.: (812)323-52-95 Факс: 323-18-38.
E-mail: